Вы находитесь:  / Аналитика / Боец АТО: «Наш первый враг – сепаратисты, второй – командование Украины, третий – алкоголь»

Боец АТО: «Наш первый враг – сепаратисты, второй – командование Украины, третий – алкоголь»

АТО

В этом интервью нет подробностей боевых действий на востоке Украины, нет примеров героизма украинских солдат. Это рассказ о буднях блокпоста в Луганской области, о настроениях бойцов в зоне антитеррористической операции. Мой собеседник родом из Полтавской области, русскоязычный, на вид ему около 40 лет. Осенью этого года, оставив хорошо оплачиваемую работу в Киеве, ушел добровольцем на Донбасс. За 47 дней дежурства на блокпосту потерял 15 килограммов. После ротации вернулся в Киев на 20 дней и согласился дать интервью интернет-изданию «ГОРДОН».

Когда мы расставались, он собирался в строительный супермаркет за деревянными поддонами: «На них не так холодно стоять». По словам бойца, обеспечение фронта держится только на волонтерах, Генштаб и Минобороны по-прежнему бездействуют. «Третьего Майдана не будет. Хлопцы вернутся из АТО и просто устроят минометный огонь по всем чиновникам. Разбираться не будут, потребуют ответа от всех», – убежден мой собеседник.

– Простите за некорректный вопрос: кто оплачивает вашу съемную квартиру и коммунальные услуги, пока вы в зоне АТО?

– На жене все повисло. Если бы не съемная квартира, было бы гораздо легче, а так почти пять тысяч гривен в месяц уходит на аренду жилья. Жена работает, у меня были небольшие сбережения – так и протянули несколько месяцев. В батальоне нам долго зарплату не начисляли, а когда выплатили… Это смех, а не деньги.

– Сколько платят бойцам Нацгвардии за участие в АТО?

– Зарплата в батальонах 1300 гривен в месяц, плюс начисления за участие в боевых действиях. Я был в зоне АТО 47 дней, сейчас по ротации вернулся в Киев на 20 дней. Мне дополнительно выплатили около восьми тысяч гривен, большая часть из них ушла на оплату квартиры.

– У вас была нормальная, по столичным меркам, работа и зарплата, но вы все оставили и ушли на фронт. Почему?

– Не знаю – просто не мог каждый вечер сидеть у телевизора и смотреть, что происходит на Донбассе. Я больше пользы принесу в АТО, чем сидя в Киеве на диване.

– Жена пыталась вас отговорить?

– Она долго не знала, что я записался добровольцем. В военкомат я пришел еще в начале июня, прошел медосмотр, девочки на КПП переписали мои данные и сказали ждать, вызовут. Ждал больше трех месяцев, несколько раз звонил – когда ехать, но мне отвечали: документы в порядке, здоровье нормальное, сейчас проверяем вас по криминальной базе. Месяц, второй, третий – тишина. Я опять звонил в военкомат, а меня чуть не матом посылали: «Надо будет – сообщим, чего по 100 раз звонишь?». Я подумал, что, наверное, набор добровольцев остановлен, и признался жене.

– Как она отреагировала?

– Сначала пальцем у виска покрутила, но когда из военкомата позвонили и сказали, что через два дня надо быть в воинской части… Отговаривала, умоляла, плакала. Не хочу вспоминать.

– А ваши родители что сказали?

– Они тоже ничего не знали, пока случайно не увидели меня по телику. К нам на блокпост украинский телеканал приехал, снимал сюжет, как хлопцы несут службу, что готовят, где спят. Ну, я пару слов промямлил на камеру, мама увидела телесюжет. В общем, пришлось ей признаться, что в АТО поехал.

– Когда столкнулись с армейским бытом, отсутствием амуниции, старым оружием, не возникло желания послать все к черту?

– Я служил в армии, поэтому знал, с чем столкнусь. Мы месяц тренировались в Ивано-Франковске, жили в палаточном городке при воинской части. Подъем в семь утра, физподготовка, обучение тактическим приемам. Нас около 100 человек добровольцев было. Когда оружие выдали, начали на полигон ездить, тренироваться в стрельбе. После Ивано-Франковска нас перекинули на три дня в Новые Петровцы под Киевом, там полигон позволяет стрелять из тяжелого стрелкового оружия – РПГ и АГС (реактивный противотанковый гранатомет и автоматический гранатомет на станке. – «ГОРДОН»).

– Сколько добровольцев после месяца подготовки отказались ехать на Донбасс?

– Ни один. Правда, двоих пришлось выгнать – запили. Но разочарований и жалоб не было – поехали все. Нас одевали и обували волонтеры, которые привезли в воинскую часть английскую форму НАТО из секонд-хэнда. В Ивано-Франковске очень сильное волонтерское движение, они полностью ребят собирают – от носков-трусов до бронежилетов. Воинчасть нам только форму Нацгвардии выдала, но перед отправкой на фронт ее забрала.

– Почему?

– Не знаю. Сказали сложить форму в пакет, подписать имя-фамилию и сдать. Мы с ребятами шутили, что, наверное, в этой форме нас хоронить будут. Воинчасть оружие нам выдала, не совсем, мягко говоря, новое. Мне достался автомат 1978 года. Поначалу я очень расстроился. В армии в 1995-м служил, так нам выдали оружие 1991 года, а тут… Автомат старый, но после капитального ремонта, так и служу.

– Зарплата 1300 гривен, обувают-одевают волонтеры, оружие 36-летней давности. Боевой дух не упал?

– Ребята в АТО презирают генералов в Киеве за бездействие и предательство. Мы с самого начала знали, что деньги, выделенные Кабмином, до нас и не дойдут. Если бы не волонтеры, мы бы с голоду умерли в АТО. Мне сейчас многие говорят: зачем второй раз ехать в АТО, ты же уже был там 47 дней. Но я в понедельник опять уезжаю, надо довести дело до конца.

– Что больше всего поразило, когда вернулись из зоны АТО в Киев?

– Сумасшедшее внимание к выборам в Верховную Раду, будто все забыли, что на востоке война. Киев живет своей мирной жизнью. Наверное, это нормально. Во время Майдана тоже многие в кафе сидели, в кино ходили, будто и не было расстрелов активистов.

Еще потрясло количество политической рекламы перед выборами. Лучше бы на эти деньги броники хлопцам купили. И пусть на каждом бронежилете было бы имя политика или партии, оплатившей экипировку. Это лучшая реклама, чем билборды по всей Украине.

– В обществе постоянно поднимается тема третьего Майдана: мол, вернутся бойцы АТО и устроят взбучку новой власти, которая до сих пор ни виновных не наказала, ни реформы в стране не провела.

– Есть такие настроения и среди моих ребят. Они вернутся, но третьего Майдана не будет. Хлопцы просто устроят минометный огонь по всем чиновникам за перемирие это странное, за бюрократию и несогласованность между военными ведомствами. Разбираться не будут, потребуют ответа от всех.

Бытовые условия, отсутствие снабжения в зоне АТО – это мелочи, переживем. Бесит приказ стоять на месте. Ощущение, что нас сдают, сливают, не разрешают отвоевать свою землю. Нагнали людей, нагнали технику – и все остановили. Для освобождения Донбасса у нас есть и ресурсы, и боевой дух. Мы давно не армия голодранцев: танки, артиллерия, а главное – люди с желанием воевать есть. Но у нас приказ стоять на месте, не стрелять. По нам лупят «Грады», минометы, а мы стоим. Перемирие, блин…

– Но ведь на Минские соглашения пошли тогда, когда украинская армия столкнулась под Мариуполем с регулярными российскими войсками. Было ясно, что будут напрасные жертвы, что в случае прямого военного столкновения с РФ Украина все равно проиграет.

– Я в это не верю. Все толкуют о буферной зоне между нами и сепаратистами, но почему-то уже никто не говорит об освобождении украинских земель вплоть до российской границы. Зато твердят о непонятной буферной зоне.

– Что вы почувствовали, когда узнали о трагедии под Иловайском, где в окружении погибли свыше тысячи добровольцев?

– У нас на блокпосту телевизора не было, информационно мы были отрезаны от мира, новости от волонтеров узнавали. Понятно, что под Иловайском наших бойцов сдали. Больше ничего говорить не буду. Когда в Киев приехал, телевизор не включал, не хочу, нервов не хватает. Вернусь в АТО – вживую все новости узнаю.

– Где конкретно располагался ваш блокпост?

– Между городами Попасная и Первомайск в Луганской области. Попасная под контролем наших, Первомайск – под сепаратистами. Мы стояли на стратегически важной трассе, проверяли все проезжающие машины. Поначалу даже курьезы случались: сепаратисты приезжали к нам, думали, что это по-прежнему их блокпост. Но когда волонтеры привезли украинский флаг и мы его вывесили, путаницы уже не было.

Мы останавливали все машины, проверяли документы. Если на последней странице паспорта была отметка «ДНР» или «ЛНР», задерживали водителя и пассажиров, передавали их милиции. Очень много попадалось перевертышей.

– Что значит «перевертышей»?

– Паспорт в обложке с украинским гербом, но герб, будто случайно, верх тормашками повернут. Это был сигнал между местными и сепаратистами: мол, человек поддерживает «ДНР» или «ЛНР». Едешь через пост сепаратистов, показываешь паспорт с перевернутым гербом – тебя не трогают. Перевертышей было очень много, их милиция забирала.

– При осмотре авто что самое необычное находили?

– Два с половиной миллиона гривен, спрятанные под пассажирским сиденьем. Это было на второй день, как мы заступили на пост. Милиционеры тут же приехали, авто и пассажиров забрали. Что потом – не знаю, специальные дознаватели разбираются.

– Какое впечатление от жителей востока, которые бежали через ваш блокпост?

– Да никто особо уже не бежал. Наоборот: с конца августа многие начали возвращаться на Донбасс. Думаю, после Минских соглашений люди поверили, что жизнь потихоньку наладится. Но местные с нами не общаются,  боятся. Особенно настороженно относятся к Нацгвардии.

– До сих пор? Почему?

– На Донбассе вещают только российские телеканалы. Кроме того, там есть радиостанция 102,5, которая рассказывает «ДНРовские» новости. На блокпосту был маленький FM-приемник. Поначалу забавляло, что они о нас рассказывали, после стало раздражать. Я такой чуши никогда не слышал. Больше всего запомнилось, как по радио сообщили, будто Нацгвардия закупила мобильные крематории: мол, разъезжает в них по области и сжигает трупы, «чтобы никто не видел доказательства бесчинств украинской власти». Даже не хочется комментировать этот бред. Но местные на это ведутся и боятся Нацгвардию.

– Попасная освобождена от террористов, а местные все равно боятся украинских военных?

– Да. Из Первомайска, он в 10 километрах, сепаратисты лупят по Попасной из «Градов» и минометов, а потом в своих новостях сообщают: это украинская армия. Местные запуганы, если с нами сталкиваются, спрашивают: » Когда вы уедете?»

Я своими глазами видел, как снаряды с территории сепаратистов летят в жилые районы. Ладно бы в нас стреляли, мы вояки, но по мирным кварталам с утра до вечера лупить… Они же по центру города бомбят. В станцию скорой помощи попали, а после заявили, что это украинская армия сделала. Мы, когда это услышали, чуть в радио автоматную очередь не пустили. Врут нагло, до сих пор не могу поверить, что местные на это ведутся. В Попасной у многих сыновья и мужья ушли в ополчение, может, потому и не верят, что свои же могут бомбить. В общем, пропаганда там жуткая.

– Сколько в вашем подразделении потерь?

– Убитых, слава богу, не было, но раненых много. Однажды соседнюю бригаду танкистов накрыли «Градом». Мы забирали хлопцев, привозили на наш блокпост, где их уже «скорая» отвозила либо в местную больницу, либо в Изюм и Харьков.

После «Града» у ребят в основном ожоги страшные были. Мы им обезболивающее вкалывали, если было, и аккуратно увозили. С лекарствами, особенно обезболивающими, очень туго, их всегда не хватает. В аптечках в основном жгут, бинты, йод, зеленка. Спецпрепаратов не было.

– Это правда, что после ротации 50–70% бойцов отказываются возвращаться в зону АТО?

– Я за свой батальон скажу: несколько пацанов отказались ехать, но подавляющее большинство вернется. Больно, когда в тылу предают генералы, но наша задача – защитить страну.

– О каком конкретно предательстве генералов вы говорите?

– Высшему командованию, похоже, все равно, там очень мало профессионалов. Никакая работа по усилению блокпостов не проводится. Когда мы приехали, на нашем блокпосту была груда мешков с песком и старых покрышек. Стоять с таким «укреплением» – это самоубийство: стрельнешь по нему из РПГ разок – и все, ни блокпоста, ни людей. Нам пришлось самим доставать краны и бетонные блоки, чтобы хоть как-то укрепить позиции. По правилам нужны были военные инженерные конструкции, но Минобороны и Генштабу все пофиг, шевелятся только по указке сверху.

Например, когда мы возвращались в Киев, столкнулись с батальоном, который только-только направили в зону АТО. Колонна из 20-30 новеньких машин: КрАЗы, автобусы, новые БТР, настоящие полевые кухни на колесах, три КамАЗа дров. Мы в свое время на голое место приехали: ни полевой кухни, ни палаток, ни буржуек – ничего не было. А тут такая роскошная колонна. «Откуда богатство?» – спрашиваем. Оказалось, батальон ехал из Новых Петровцев, где накануне побывал Арсений Яценюк. Вот под шумок ребят нормально укомплектовали.

Надеюсь, в следующую поездку и нас так соберут. Потому что дрова пилить уже негде – мы вокруг блокпоста всю лесопосадку вырубили, чтобы согреться. Хорошо, что волонтеры бензопилу привезли. Больше зеленку спиливать нельзя, надо, чтобы хоть какая-то маскировка была.

– Один из бывших генералов Генштаба рассказывал мне не под диктофон, что солдаты в АТО нередко выпивают, самогон у местных жителей покупают.

– Есть такое. Первый наш враг – сепаратисты и российские наемники, второй – высшее командование Украины, третий – алкоголь, бороться с ним практически невозможно.

– Почему?

– Среди добровольцев злоупотребляющих мало. Мужикам в среднем по 35-40 лет, они люди сформировавшиеся, психически устойчивые. Пьет в основном молодняк из мобилизованных. У нас тоже были случаи: сигнал к боевой тревоге, а солдат в стельку. Мы таких сразу домой отправляли. Но ведь мы добровольцы, а мобилизованных домой не отправишь. Командиры с ними не справляются, сами еще молодые.

– А вы как проблему с алкоголем решаете?

– Если кто-то из моих принял на грудь, забираю у него автомат и отправляю проспаться, после бью морду.

– Помогает?

– По-разному. Если у молодняка проблема с выпивкой, то у бойцов постарше – проблема с характером и подчинением. Например, добровольцы отказываются надевать бронежилет: мол, тяжелый, неудобно, и вообще, нечего за меня переживать, это моя жизнь. Приходится объяснять, что он остальных подставляет. Вот ранят его, он будет биться в истерике, лежать в луже крови, чтобы вытащить его, придется двоих-троих ребят посылать. На блокпосту всего семь человек дежурит: тебя по глупости ранили, я ребят отправил за тобой –  и все, половины блокпоста уже нет.

– Женщин-бойцов в АТО встречали?

– Видел одну барышню в палаточном лагере под Изюмом. Мы с хлопцами обалдели, головы свернули, когда она мимо проходила. Но она ка-а-ак гаркнула на нас, мы аж вздрогнули.

– У вас на руке желто-синий плетеный браслет. Родные прислали?

– Нет, волонтеры привезли вместе с рисунками детей. Такая поддержка действительно помогает, на душе теплее становится, особенно когда первоклашки с ошибками пишут: «Шановний захистник Вітчизни, повертайся…» До слез трогает. Мы все рисунки и письма с собой забрали.

– Чем закончится украинско-российский конфликт?

– Думаю, ситуация на Донбассе затянется надолго. Очертят буферную зону, поставят блокпосты, и ситуация ни войны, ни мира будет тянуться годами. У Порошенко и других политиков не хватит смелости довести все до конца. Они орут: мол, Крым вернем! Да вы хоть материковую Украину в прежние границы верните! Любыми методами – договорами, войной – но верните.

– Вам не страшно возвращаться в зону АТО?

– Смерти не боюсь, а стать инвалидом страшно. Лучше умереть, чем на коляске всю жизнь.

Знаете, многие ребята очень обиделись, когда Рада провалила закон о присвоении воинам АТО статуса участника боевых действий. Понятно, мы не ради этого воевать шли, но боевой дух немного упал. Официальные данные о погибших в АТО очень занижены. Многие добровольческие батальоны свою статистику убитых-раненых не ведут. Без вести пропавших очень много. Это все выбивает из колеи.

– Последний некорректный вопрос: Донбасс стоит таких жертв?

–  Мои родственники из Донецка. Остались они там или нет, не знаю, с начала войны перестал с ними общаться. Бесполезно, у них одна вата в голове. Я восемь лет проработал на российском севере, много друзей и знакомых там осталось. Когда они узнали, что я добровольцем ушел, стали бандеровцем меня называть. Говорить тоже бесполезно: российские друзья верят только тому, что в телевизоре сказали, а не тому, что я говорю, находясь в Киеве или на востоке Украины.

Но это наша земля: если отдадим Донбасс, война пойдет вглубь страны. Путину, его наемникам и пророссийским сепаратистам мало Донецка и Луганска, они точно дальше двинутся. У нас нет другого выхода, надо освобождать Украину.

Источник

Комментарии

Ваш email не будет опубликован. ( Обязательные поля помечены )

Новый анекдот

Анекдот

Коррупция делает Украину уязвимой для России

Коррупция делает Украину уязвимой для России

Пока Украина не очистит свои институты, не будет передана верховенству права, она будет оставаться уязвимой перед подрывной работой со стороны…
В Совете Европы презентовали книгу об опыте Украины в борьбе с пропагандой РФ

В Совете Европы презентовали книгу об опыте Украины в борьбе с пропагандой РФ

"Мы надеемся, что опыт Украины будет полезным для понимания этого феномена, в частности фейковых новостей, искажения реальности.., - сказал, Андрей…