Вы находитесь:  / Политика / Донецкий партизан «Богдан Мирный»: «После Донбасса вернусь в Крым. Там все только начинается»

Донецкий партизан «Богдан Мирный»: «После Донбасса вернусь в Крым. Там все только начинается»

Партизаны Донбасса

Руководитель одного из крупных партизанских соединений рассказал «ФАКТАМ» о боевом опыте своего отряда

«Наша цель — помочь армии освободить Донбасс, посеять панику в тылу врага, выбить у оккупантов почву из-под ног, сделать все, чтобы они не чувствовали себя безнаказанно на нашей территории», — рассказал в студии Савика Шустера донецкий партизан с позывным «Богдан Мирный». Он согласился поделиться с «ФАКТАМИ» подробностями боевых будней донбасских подпольщиков.

— Я и мои товарищи по подполью вряд ли придем на открытый урок в школу в день победы в этой необъявленной войне — если, конечно, доживем до победы, — говорит глава партизанского соединения «Фронт освобождения Донбасса» с позывным «Богдан Мирный». — Для нашей же безопасности лучше, чтобы нас не узнавали ни во время войны, ни после нее. Мы только хотим, чтобы Донбасс оставался Украиной, и люди там могли жить в мире и согласии, как это было раньше.

В восточных областях, по словам собеседника, нашлось немало тех, кто заставил террористов «ходить и оглядываться» даже в глубоком тылу.

— Что вы делали до войны и как возглавили партизанское соединение? — спрашиваю у «Богдана Мирного».

— Я — профессиональный военный, родился и служил в России. В Украину перебрался после чеченской кампании. Уволился из армии, когда увидел, что война на Кавказе была лишь «битвой за деньги», в которой не может быть победителей. Приехал в Крым. Но после аннексии полуострова ушел на уже охваченный войной Донбасс. Решил, что пора вспомнить свою профессию и постараться объединить усилия людей, которые не хотят, чтобы этот регион повторил судьбу Крыма. В восточных областях, вопреки прогнозам кремлевских аналитиков и пропагандистов, крымский сценарий не прошел. Жители воспротивились. Их брали в плен, пытали, убивали. Но желание людей жить в единой независимой Украине сепаратистам победить не удалось.

— Когда на Донбассе появилось подполье?

— С первых дней оккупации! — отвечает собеседник. — В Славянске, который сразу захватили оккупанты, некоторые люди наотрез отказывались покидать свои дома. Даже тогда, когда находиться в городе было смертельно опасно: прямо под окнами стреляли, на улицах рвались снаряды. Во многих домах два месяца не было ни света, ни воды, ни газа. Не платили пенсии и зарплаты. Но люди продолжали тайком, через вражеские блокпосты пробираться к позициям наших военных, чтобы поделиться с ними последним куском хлеба и, главное, — ценными сведениями о противнике. Когда у одной из таких партизанок, мамы двоих маленьких деток, муж тяжело заболел, мы предложили семье эвакуацию, подключили волонтеров. Однако супруги отказались: «Кто же тогда украинским бойцам хлеба испечет? Кто предупредит их о планах сепаратистов? Пока наши здесь, и мы никуда не уйдем»…

К счастью, эта семья, по словам «Богдана Мирного», дождалась освобождения родного города. Но если бы боевики узнали о том, что супруги помогают украинским военным, им могли сжечь дом, а самих взять в плен. Подобное произошло с предпринимателем и спортсменом из Краматорска Василием Нестеренко. Василий подвозил продукты и воду солдатам, охранявшим местный аэродром. Террористы выследили его и схватили. С тех пор о судьбе мужчины ничего не известно. После освобождения Краматорска Нестеренко найден не был.

— Люди разбирали блокпосты, вывешивали украинские флаги, расклеивали листовки, в которых желали боевикам «счастливого пути в загробный мир» и «благодарили» за отсутствие работы, денег, смерть мирных жителей и разрушенные города, — рассказывает «Богдан Мирный». — Напомню, патриотически настроенные невооруженные (!) жители Мариуполя несколько раз освобождали занятый сепаратистами горисполком. Правда, удержать здание до прихода украинской армии им не удалось — местные правоохранители не оказывали сопротивления боевикам при повторных захватах.

С некоторыми проукраинскими активистами террористы жестоко расправлялись. Двое братьев-предпринимателей из поселка Шабельковка под Краматорском организовали односельчан на разбор блокпоста. В отместку боевики бросили обоих в подвал, одному прострелили бедро. Братья чудом избежали смерти.

— Как вы находили подпольщиков в незнакомом вам регионе?

— С некоторыми из них я общался еще в мирной жизни, с другими познакомился через друзей и социальные сети, — говорит партизанский командир. — Да они и сами нас находили. При этом создавали свои группы, чтобы помогать украинской армии, снабжали военных разведданными. Эти сведения спасли жизнь сотням наших бойцов. Добывая такую информацию, люди зачастую рисковали собой.

Так, по словам собеседника, благодаря гражданским разведчикам были выведены из окружения крупные воинские подразделения украинской армии, которые в конце июня, освобождая лесные массивы на севере Донетчины, попали в «котел» и оказались под перекрестным огнем противника.

— Связь с отступившими частями прервалась, — объясняет «Богдан Мирный». — Мы не могли понять, где они находятся и как им помочь выйти из окружения. Поначалу казалось, что и спросить-то не у кого: жители захваченных поселков либо бежали, либо прятались в подвалах собственных домов от ураганного огня вражеских «Градов». И вдруг звонок: «Наш человечек пошел туда посмотреть… На обратном пути позвонит, если вернется. Молитесь, чтобы вернулся».

Час ожидания показался вечностью. Этого звонка ждали и связной, и партизаны, и Генштаб украинской армии. Наконец разведчик сообщил: «Орки (так жители захваченных городов Донбасса окрестили террористов. — Авт.) стоят по обе стороны реки. Наши, похоже, успели перебраться на другую сторону. Людей на хуторе нет — все обошел, проверил. Там сейчас только „сепары“, русские и „кадыровцы“ с „Градами“ и гаубицами». И разведчик указал места дислокации тяжелых орудий врага.

После успешной работы украинской артиллерии неприятельские пушки замолчали. Как только стихла канонада, «Богдан Мирный» перезвонил связному, вновь осторожно попросив о помощи: «А этот „человечек“ не проберется к нашим военным? Не подскажет им, куда выходить?» — «Уже вылез из погреба, — услышал в ответ. — Идет. Но до наших — несколько километров. По мосту, расположенному рядом, не пройдешь: на другой стороне все еще есть орки. Только что „смежники“ (коллеги-подпольщики. — Авт.) из соседней группы попали к ним в засаду».

— У меня ком застрял в горле — я понял, что этот «человечек» фактически вызвал огонь на себя, — вспоминает «Богдан Мирный». — Он мог погибнуть от наших же снарядов. Я спросил у связного, почему разведчик не ушел сразу, как только сообщил артиллеристам нужные координаты? Тот спокойно ответил: «А как бы он тогда узнал, как сработала артиллерия? Ведь если канонада стихла, это еще не значит, что орудия врага уничтожены. Может, перезаряжаются или ждут подвоза снарядов. Да и надо выяснить, куда отступил противник и сколько у него „гречки“ еще осталось». Кстати, «гречка» на сленге партизан — боеприпасы из российской «гуманитарки».

В целях безопасности подпольщиков «Богдан Мирный» не указал район Донетчины, где произошли эти события, но говорит, что после освобождения той территории хотел встретиться с «человечком», сказать ему спасибо… Разведчик отказался: «Не нужно, чтобы нас видели вместе. В лесу могут оставаться диверсанты. Вон мои «смежники» засветились и… нет их. Я видел, как они погибли, но ничем не мог помочь. Ну хоть повели себя грамотно».

«Грамотно» означало: оказали сопротивление и приняли скорую смерть, избежав плена и пыток. Путь автомобилю, в котором покидала хутор семья — отец, мать и сын со своей женой, — преградили внезапно появившиеся из-за кустов на другой стороне моста «кадыровцы». Среди них был местный житель-ополченец. Он и указал на подпольщиков. Мужчин расстреляли на месте. Женщин отпустили, они пешком через заминированный лес пробрались к ближайшему селу. После пережитого потрясения сейчас не хотят ни с кем видеться.

— Партизаны совершают боевые рейды? Кто обеспечивает их оружием?

— Как это было во все времена, вооружением партизаны обеспечивают себя сами, — отвечает собеседник. — У кого-то еще до войны была охотничья винтовка, а остальное добываем у врага. Террористы «делятся» с нами — когда автоматами, когда… тушенкой. Второго декабря мы провели боевой рейд — уничтожили передвижной расчет на Петровке в Донецке. Неприятель потерял не менее десяти боевиков. Мы ушли без потерь, прихватив трофейные автоматы и устройства для бесшумной стрельбы. Все это вскоре пригодилось в Городище на Луганщине, где партизанам удалось уничтожить диверсионно-разведывательную группу.

Благодаря успешной корректировке ударов украинской артиллерии в начале декабря были уничтожены большие силы террористов в Старомихайловке, Еленовке, Горловке.

— Из Еленовки враги увезли три автобуса с «грузом 200», — рассказывает руководитель партизанского соединения. — Но особенно успешным был ответный удар по базе террористов в Горловке восьмого декабря. С этой базы накануне днем в течение семи часов (!) велся ураганный огонь по Донецкому аэропорту, городам Дзержинску, Углегорску, поселку Красный партизан (вблизи Горловки). Благодаря корректировке подпольщиков украинская артиллерия единым залпом, выпущенным в центр колонны с российской «гуманитаркой», уничтожила восемь грузовиков с боеприпасами, две гаубицы Д-30 и два «Урагана».

А помните нашумевший случай, когда партизаны обобрали казачков в так называемой «станице Козицына» (в Перевальске Луганской области)? Это произошло, когда мы ехали из Красного Луча, где женщины устроили бунт пустых кастрюль, и… заблудились. Остановились спросить дорогу.

Оказывается, моего собеседника — русскоязычного человека с характерным акающим говорком, российские диверсанты зачастую принимают за своего. Казаки атамана Козицына, дежурившие на блокпосту, не стали исключением. Разговорились. «Богдан» попросил помочь его компании с боеприпасами.

— Дело уже чуть до выпивки не дошло! Жаль, что в этот момент напарник, выросший на Западной Украине, рот открыл — «зашокал» и чуть не «спалил» нас, — вздыхает «Богдан». — Пришлось срочно прощаться, но боеприпасы и пару гранатометов мы прихватить с собой успели. А самая смешная история произошла с нами на выходе из одного населенного пункта на Донетчине. Мои бойцы умудрились подойти к блокпосту врага настолько близко, что слямзили открытую банку тушенки у паренька, который на мгновение отвернулся. Убивать растяп мы не стали — они были местными жителями.

Сепаратисты, по словам «Богдана Мирного», часто переходят на нашу сторону, поняв, что идеи, за которые боролись, разрушили их жизнь.

— Вместе с нами воюют даже перебежчики из российской регулярной армии, — говорит собеседник. — А один из местных ополченцев снял видео и призвал своих приятелей — «Саню Рыжего и Андрюху» — сложить оружие или перейти на сторону украинской армии. Он разочаровался в идее «Новороссии», увидев, что его соратники просто обирают предпринимателей, грабят грузы на блокпостах, забирают «гуманитарку», которую украинские волонтеры везут для спасения людей, оставшихся на захваченной территории. Он видел, как в Семеновке выдали оружие… психически больным (!), как на рытье окопов и дежурство на блокпостах отправляли подростков.

Этот донетчанин отважно воевал на нашей стороне и, увы, погиб под Амвросиевкой. Он обещал своим бывшим однополчанам, которые сложат оружие или перейдут на нашу сторону, амнистию. Я тоже считаю, что полная или частичная амнистия необходима, и эта процедура должна быть четко прописана в законе. Нужны гарантии безопасности этим людям и их семьям. В противном случае, когда активная фаза АТО окончится, они окажутся в «мышеловке»: будут скрываться от слишком сурового правосудия. Так на Донбассе никогда не наступит мир. А будь гарантии, уверен, что на нашу сторону перешло бы в разы больше ополченцев «ДНР—ЛНР».

— Взрыв на Казенном заводе в Донецке — тоже дело рук партизан?

— Нет, в этом ЧП, скорее всего, виноваты сами сепаратисты, пытавшиеся наладить производство гранат. Но оружие и технику мы захватываем регулярно. В Горловке угнали два миномета 82 калибра, под Еленовкой — бронемашину. Боеприпасы и запасы топлива врага в большинстве случаев уничтожаем. В Макеевке две недели назад наши люди бросили гранату в автобус с террористами.

— Кто идет в партизаны?

— Те, кто по каким-то причинам не смог пополнить ряды украинской армии или добровольческих батальонов. У нас есть и студенты, и бизнесмены, и интеллигенция, и правоохранители, и даже пенсионеры! Самые отчаянные — горняки, которые, потеряв работу из-за войны, люто возненавидели «новороссов». Умение шахтеров обращаться со взрывчаткой как нельзя кстати: меняя направление растяжек, они уничтожают врага его же минами.

Опыт опасной работы под землей делает горняков самыми храбрыми воинами на земле. Как-то я попросил одного шахтера, который стоит, наверное, целого взвода спецназа, быть осторожней. Вместо ответа он продемонстрировал трюк с «исчезновением» тушенки из-под носа караульного на блокпосту «ДНР». Но особенно он ненавидит казаков. Если где-то их заметит, то можно не сомневаться — вернется туда, чтобы устроить какую-нибудь заварушку. Огнестрельное оружие этот шахтер не носит принципиально: «По законам Украины, это уголовная статья. Я со своей задачей и голыми руками справлюсь. А не смогу, так армейцев попрошу».

— Когда война на Донбассе закончится, что будете делать?

— Вернусь в Крым. Возможно, с кем-то из моих партизан. Там все только начинается.

Комментарии

Ваш email не будет опубликован. ( Обязательные поля помечены )