Вы находитесь:  / Аналитика / Две войны. Сравнение

Две войны. Сравнение

две войны

Сравнивать Вторую мировую и нынешнюю гибридную российско-украинскую войну не было бы никакого смысла, если бы те, кто развязал бойню на Донбассе, не выбрали бы своим фетишем георгиевскую ленточку, а в качестве знамении для своей борьбы не подняли бы «победу над фашизмом».

Теперь мы обречены на сравнения. Они, к слову, многое помогают понять и в поведении людей по обе стороны баррикад, и в поведении воюющих сторон. Да и в политике государства Украина тоже.

Последние заявления представителей добровольческих батальонов об отказе пропускать гуманитарные грузы на оккупированные территории до тех пор, пока не будут освобождены все украинские заложники, у многих вызвали шок. Негуманно — это самая мягкая оценка такого решения. «Нас предали, нас уничтожают», — так считают те, кто в силу разных причин остался на оккупированной территории.

Но есть и другое мнение. «Это война, а на войне — как на войне», — говорят военные. И не только они. Вслед за комбатами с заявлением о недопущении гуманитарных грузов на Донбасс до полного освобождения заложников выступил и новоназначенный глава СНБО Турчинов, переведя таким образом ситуацию из разряда недоразумения в разряд государственной политики. Как к этому относиться нам, обычным гражданам этой страны?

Собственно говоря, тех, кто сегодня продолжает размахивать флагами «Новороссии», подобные жесткие действия украинского правительства (блокирование гуманитарки, а ранее – прекращение соцвыплат) не должны были бы удивлять. Вообще непонятно, почему господа, с пеной у рта кричащие «спасибо деду за победу», чем-то недовольны. Если они учили историю хотя бы на уровне школьной программы, то должны были бы помнить, что во времена фашистской оккупации их кумир — советское правительство никаких пенсий и пособий не платило, продуктовых наборов своим гражданам, оставшимся под немцами, не передавало. Как им жить, что им есть, — Сталина не интересовало. Больше того, прежде чем сдавать города и села, советская власть уничтожала там все, что могло принести хоть какую-то экономическую выгоду оккупантам. И никого такая политика СССР по отношению к своим гражданам не возмущала, все воспринималось как должное. А как иначе – все на алтарь победы.

Позволим себе маленький экскурс в историю Донецка. Немецкие войска вошли в город 21 октября 1941 года. К сожалению, в советских учебниках истории не писали, как некоторые представители местного населения радостно приветствовали «освободителей» и пели им хвалебные оды. А жаль, поучительная получилась бы история.

Любопытны первые указы, которые издали оккупационные войска. Например, уже с 1 ноября в городе стали жить по берлинскому времени. Стрелки часов перевели ровно на 1 час назад (аналогии напрашиваются сами собой – лидеры террористов в ДНР и ЛНР перевели стрелки часов на московское время). Сразу же немцы ввели и комендантский час. С 19.00 до 5 часов утра перемещаться по улицам было запрещено (и здесь совпало).

Советских денег немцы не отменили. Рубли ходили наравне с рейхсмарками по курсу 1 марка = 10 рублей (пророссийские боевики четко идут по следам немецких оккупантов, только курс рубля и гривны другой).

А вот дальше начинаются отличия. Питание для порабощенных жителей Донецка немцы таки организовали. Правда, по карточкам. Недельный паек рабочего в тяжелой промышленности был 200 г мяса, 100 г масла, 2,5 кг хлеба, 500 г крупы, 250 г сахара и 3,5 кг овощей. Причем, кроме пайков, рабочие получали еще и зарплату. Квалифицированный работник — до 400 рублей. Для сравнения: 1 кг крупы в это время стоил 75 рублей.

Из воспоминаний жителей Донецка (до войны Сталино) о немецко-фашистской оккупации

[…] Люди боялись выходить. Комендантский час. Что такое комендантский час? Любой тебя мог завалить (убить) и все в порядке вещей. […]

[…] Кто работал – тех снабжали. А остальные – ни копеечки. Ничего, даже вот такого кусочка хлеба не получали.[…]

Шахты работали. Немцев в шахте почти не было. Начальство приедет, проверит – а то все наши. Ну вот я проработал по 43-й год в шахте. С 1941 по 1943. Меня в 1943 году забрали в армию отсюда. […]

Было, что и на окопы забирали, я вот сам рыл окопы, меня тоже забирали. А давали форму – как вам сказать. Ну, из трофейного чего-нибудь, ихнего. А окопы же надо [рыть] – зима, одевали. А что сделаешь – одевали. Заставляли. […] Тоже ж считали, помощь делать. […] А куда? Пацаны, бабы, женщины. Мы же не виноваты. […] Ну застрелят нас, ну и что. И шли люди работали. Жить-то тоже хочется. […]

[…] Да, что еще надо отметить. Такая обстановка была, с той стороны Ейск – это еще советский был. Авиация из Ейска постоянно по расписанию здесь была. Истребители летали у нас понад нашими хатами, цепляясь за трубы. Вот так держали немцев в страхе. Ну а бомбардировщики были в ночное время суток, беспорядочные. Иногда и нашим хатам доставалось. Как зашурует – только пыль идет. Саман. И люди было, погибали, случаи такие. Ну и продолжалось такое до 43-го года. […]

В этом сравнении сегодняшние действия украинских властей можно было бы даже назвать очень мягкими. Шахты не взрывали, авиацией не бомбят, свет и газ не отключают, оплачивая все счета. Пенсии перестали платить? Так не совсем же. Выезжай, регистрируйся и получай.

Но!

На Донбассе от голода умирают люди. Сегодня называют число умерших — от 60 до 80 человек. Точной статистики, конечно, быть не может. Никто не делает вскрытий, не устанавливает причину смерти, не ведет учет. Тем не менее, факты голодных смертей уже есть – и это в стране, пережившей Голодомор!

Остановить этот кошар — не просто вопрос гуманности. Для Украины это тест на национальную зрелость.

Нас сейчас всеми способами стараются убедить, что на оккупированных террористами территориях остались только предатели Украины. И они заслужили те страдания, которые переживают. Но если хоть на минуту допустить, что инакомыслие и даже государственное предательство может быть оправданием организованного голодомора на Донбассе, тогда вся система ценностей, с таким трепетом и в таких муках выстраиваемая в независимой Украине, просто рухнет. Если можно сейчас, значит, можно было и тогда, в 32-33-м?

Да и можно ли назвать предателями тех, кто в силу разных причин не смог покинуть оккупированные города и сейчас просто старается выжить?

Во времена Второй мировой на оккупированных территориях в Украине оставалось несколько миллионов человек. Советский агитпром всех их поделил на героев, партизан-подпольщиков и… предателей. По-другому никак. Именно поэтому люди, пережившие фашистскую оккупацию, старались никому не рассказывать, как они выживали. Ведь за подобные откровения можно было отправиться на Колыму. Государство признавало за ними только право на подвиг и не хотело признавать право на жизнь.

Но ведь героев, способных на подвиг, всегда единицы. А люди – всего лишь люди.

Самые обычные, совсем не героические мариупольцы вышли на заводы им. Ильича и «Азовсталь» и встали у станков. Сталь лить не начали, но ремонтные цеха запустили. Театр открыли. Причем переименовали его в театр им. Т.Г.Шевченко. Стали открывать частные мастерские по ремонту обуви и часов. В Харькове местный житель открыл ресторан. В Кривом Роге в период оккупации была возобновлена работа хлебзавода, маслозавода и кирпичного завода. На руднике Артема заработала шахта Южная. На руднике им. Дзержинского была восстановлена работа шахты им. Ворошилова. На всех этих предприятиях работали криворожане. В Одессе во время оккупации в городе была объявлена свобода торговли. Любой желающий мог получить лицензию на открытие заведения. Уже весной 1942 года Одесса стала неузнаваемой и была полна всевозможных товаров. В городе открывалось множество частных медицинских кабинетов. Появился ресторан-кабаре. Бывшие советские журналисты открыли газеты «Молва» и «Одесская газета».

В то время была восстановлена Одесская городская опера. Слава об опере перекинулась за Днестр. Много румын и немцев приезжали в Одессу, чтобы послушать оперы «Борис Годунов», «Евгений Онегин», посмотреть балеты «Лебединое озеро», «Спящая красавица. К слову, оперный театр открылся и в Донецке, немцы переименовали его во Front-Oper.

В Николаеве женщины зарабатывали тем, что готовили выпечку для немецкой армии. Пирожки разлетались на ура, и женщины могли спасти свои семьи от голодной смерти.

В Киеве под немцами оставалось около 400 тысяч человек. И они тоже не хотели умирать. За год в украинской столице восстановили водопровод и электростанции. На улицах стали ходить трамваи. Работали театры, школы, проходили спортивные мероприятия и даже открывались детские дома для сирот. Священники проводили в храмах службы. В общем, люди работали и жили.

Были ли все эти люди, которые «работали и жили», пособниками фашистов? В обществе «Мемориал», много лет расследовавшем тысячи дел репрессированных граждан, обвинявшихся в пособничестве врагу в период оккупации, нет другого мнения: эти люди не виновны. Виновато государство, которое не защитило своих граждан. Конечно, были и факты предательства, и измена Родине. Но в основной своей массе люди вынуждены были работать, чтобы жить.

И если уж советская репрессивная машина удержалась от того, чтобы массово осудить всех, кто оставался «под немцами», то демократичная и свободная Украина просто обязана подняться над своими обидами и предотвратить гуманитарную катастрофу на Донбассе.

P.S. Когда готовился этот материал, в СМИ появилась информация, что гуманитарные грузы снова начали пускать на Донбасс. Правда, теперь их будут доставлять исключительно под патронатом украинского правительства и Красного Креста, а раздача помощи будет адресной. Но голодной бабушке все равно, кто протянет ей руку помощи.

Ксения Халтурина

Комментарии

Ваш email не будет опубликован. ( Обязательные поля помечены )

Новый анекдот

Анекдот

В Совете Европы презентовали книгу об опыте Украины в борьбе с пропагандой РФ

В Совете Европы презентовали книгу об опыте Украины в борьбе с пропагандой РФ

"Мы надеемся, что опыт Украины будет полезным для понимания этого феномена, в частности фейковых новостей, искажения реальности.., - сказал, Андрей…
Женщины в бандах Центральной Америки: «Мы тоже можем убивать»

Женщины в бандах Центральной Америки: «Мы тоже можем убивать»

"Отчим насиловал меня с тех пор, как мне исполнилось шесть. Но однажды мне это надоело, и я его убила", -…