Вы находитесь:  / История / Современная польская элита исповедует комплекс жертвы

Современная польская элита исповедует комплекс жертвы

Бандеровцы, преступники и убийцы, – такие слова в сторону украинцев бросают не только восточные соседи, но и жители наиболее благосклонного к Украине государства. Антиукраинская кампания в Польше в последнее время набирает обороты и настораживает даже самих поляков.

Об этом рассказывает журналистка Татьяна Кузьминчук в программе «Особый взгляд».

Польский историк и политолог Лукаш Адамский считает, что межгосударственные отношения обострил украинский закон о декоммунизации, который в 2015 году, по его мнению, приняли бестактно, потому что как раз тогда в Верховной Раде Украины выступал президент Польши Бронислав Коморовский.

«Декоммунизационные законы, которые абсолютно справедливы, потому что осуждают советское прошлое, но там содержится запрет критики деятельности УПА. Рядовой поляк не может понять, как люди, которые в Польше воспринимаются совершенно негативно, считаются бесспорными героями в Украине. Польские элиты понимают то, что на Западной Украине был, есть и будет продолжаться культ УПА. Но если этот культ доходит до Киева, то им это непонятно», – утверждает Лукаш Адамский.

Зато председатель украинского Института национальной памяти Владимир Вятрович подчеркивает, что никаких антипольских подтекстов в героизации УПА не было и нет.

«В каждом польском городе точно и почти в каждом польском селе есть улицы, аллеи героев АКА, несмотря на то, что воины АКА совершали преступления против украинского населения. Никаких заявлений, протестов в Украине никогда не было. Например, один из командиров армии крайовой на Львовщине Владислав Филипковский в 1993 году посмертно получил от Президента РП звание «генерал брони» – высшее военное звание, несмотря на то, что это именно тот генерал, который командовал акциями уничтожения украинских сел вокруг Львова. Должны ли украинцы высказывать свое возмущение польской стороне? Я считаю, что нет», – говорит Вятрович.

Такая обостренная критика декоммунизационных законов происходит, говорят историки, с подачи партии, которая впервые в независимой Польше на последних парламентских выборах пришла к власти единолично – консервативная партия «Закон и справедливость» (на польском – ПИС).

«В Польше образовалась однопартийная диктатура, персоналистская диктатура Ярослава Качиньского. Он не имеет никакой формальной должности, кроме председателя партии и депутатского мандата, однако решает в Польше все. Этой партии принадлежит президентская и парламентская ветви власти. Впервые в истории Польши они имеют однопартийный парламент, в котором одна партия формирует правительство и может голосовать, что ей заблагорассудится», – объясняет исследователь польско-украинских отношений, общественный деятель Андрей Павлишин.

А поскольку ПИС – партия идеологическая, то ради предпочтений своего электората вынуждена вопреки прагматичным политическим требованиям и национальным интересам Польши исповедовать свою идеологическую парадигму.

«Это партия польских националистов, наследников довоенного польского фашиста Романа Дмовского – антисемита, теоретика погромов, и, конечно же, врага украинцев. Он считал, что украинской нации не существует, и что этих «грязных русинов» следует ассимилировать и заставить перейти в римское католичество. Довоенное польское государство в своем развитии в конечном итоге дошло до шовинистических ксенофобских практик преследования православных и греко-католиков в 1938-1939 годах», – отмечает Павлишин.

Польские националисты, говорят эксперты, стремятся реанимировать образ мышления еще и эмиграционного польского правительства.

«Политики в парламенте говорят об этом завуалировано, а политики вне его пишут это на плакатах. Политики из партии внесли это в свою предвыборную программу – возвращение Львова Польше. То есть происходит на всю голову создание своеобразного путинизма в польской версии. Основной «скрепой», как это называют в России, для польских националистов стало требование назвать события на Волыни геноцидом. Это – нарушение европейской конвенции по правам человека 1950 года, потому что согласно шестой и седьмой статьям Конвенции никто не может быть назван преступником без приговора суда. То есть, на украинцев пытаются навязать коллективную ответственность и пытаются обвинить их в преступлениях не по решению суда, а по решению политиков», – утверждает исследователь польско-украинских отношений Андрей Павлишин.

К тому же, партия «Закон и справедливость» таким образом, говорят эксперты, стремится не допустить к власти силу, которая будет правее ее самой, в частности и в отношении к украинцам. Политические перипетии подпитал еще и антимиграционное движение, которое продолжается в Европе из-за событий на Ближнем Востоке.

«Европейский союз, опираясь на принципы общей солидарности, требует, чтобы определенная страна принимала определенную квоту этих беженцев. Это должно быть около тысячи беженцев. Польша устами премьер-министра госпожи Беаты Шидло отказалась принять этих сирийских беженцев, ссылаясь, мол, на миллион украинских беженцев, которые якобы проживают в Польше», – акцентирует польская исследовательница в области украиноведения, переводчица и популяризаторша украинской литературы Оля Гнатюк.

«Вполне понятно, что этим, прежде всего, пользуется третья сторона, которая серьезно проплачивает эти события. В частности, недавние события в Перемышле. Люди, которые были инициатором этих всех стычек, блокад – это лица, которые определенно отождествляются с платными агентами Москвы. Это – пятая колонна, а Москва сейчас открыто заявляет, что они будут проплачивать молодежные организации в Польше», – утверждает профессор истории Богдан Гудь.

Несмотря на очевидную «руку Кремля», конфликт набирает обороты, все же придется гасить самим украинцам и полякам, снова ища путь к примирению.

«Я бы хотел лично, чтобы польский Сейм не только признавал волынские убийства геноцидом, а поблагодарил украинских солдат, а лично Симона Петлюру за помощь в обороне Польши от большевиков в 1920 году. А с украинской стороны я бы хотел, чтобы украинская политика памяти была немножко другая. Чтобы была не только односторонней героизацией, а взамен она имела смелость говорить о преступных эпизодах деятельности этой организации», – говорит историк, представитель «Центра польско-российского диалога и взаимопонимания» Лукаш Адамский.

«Если мы имеем некую историческую рану, а эти раны неизбежно возникают между многими народами, можно иметь разные стратегии. Можно пытаться ее всячески залечить и жить дальше, строить нашу жизнь на том, чтобы помнить о прошлом, но не возвращаться все время в это прошлое. А можно сидеть и расковыривать рану, чтобы из нее текла кровь. Современная польская элита исповедует комплекс жертвы, желая убедить весь мир, что только они были преследуемыми, только их убивали и только они заслуживают следовательно всяческую материальную помощь», – отмечает исследователь польско-украинских отношений, общественный деятель Андрей Павлишин.

Учитывать тут следует все вероятные причины и предпосылки конфликта, считает глава УИНП Владимир Вятрович, поэтому обеим сторонам, а особенно исследователям, стоит больше опираться на документальные факты.

«Мы являемся свидетелями того, что с польской стороны публикуется очень много воспоминаний. Но нет документов, которые бы принадлежали непосредственным участникам этих событий. Несмотря на то, что такие документы есть и хранятся в польских архивах, в Лондоне, где лежат документы Польского эмиграционного правительства. Также документы хранятся в Стэнфордском университете, но, к сожалению, они для общественности являются недостижимыми. Я думаю, что доступность таких документов сделает эту дискуссию более взвешенной и серьезной», – убежден Владимир Вятрович.

Источник

Комментарии

Ваш email не будет опубликован. ( Обязательные поля помечены )

Новый анекдот

Откуда Путин уйдет раньше: с Украины или из России

Откуда Путин уйдет раньше: с Украины или из России

Если нынешняя российская элита хочет уцелеть, ей нужно заставить Путина уйти из Украины раньше, чем он уйдет из России
Фотограф обыграл похудение своей подруги

Фотограф обыграл похудение своей подруги

Когда Бэт рассказала о своей идее, Морроу уже представил себе, как это будет выглядеть. "Я стал одержим этой идеей", —…