Разговор с чеченским таксистом, Москва: “Мы вас всех перережем”
Только что состоялся довольно примечательный разговор с таксистом.
На антенне такси развевался чеченский флаг, на лобовом стекле болталась подвеска с фотографией Грозного. Таксист был молодой, приятный парень, с небольшой бородкой, в штанах защитного цвета. Общался поначалу неохотно, сквозь зубы, но потом разговорился.
– Вы чеченец?
– Да.
– Давно в Москве?
– Четвёртый год.
– Нравится вам Кадыров?
Молчит. Я повторяю вопрос. Молчит.
– Не хотите говорить.
– Хочу.
– Ну так скажите. Нравится вам Кадыров?
– Его тут все боятся.
– Русские или чеченцы?
– Русские.
– И это хорошо?
– Для чеченцев – очень!
– Любите Кадырова?
– Нет. За что его любить? Он много сделал для Чечни, больше чем кто-то другой. Но его не любят.
– За то, что сотрудничает с русскими? За то, что Путина поддерживает?
– Да.
– Путина тоже не любите?
– За что его любить? Ненавидим его.
Спрашиваю, хорошо ли отстроили Грозный, кивает, что город преобразился. Спрашиваю, можно ли мне, русской, туда приехать.
– Не советую.
– Почему?
– Потому что русских ненавидят. Все. И я тоже ненавижу, всем сердцем. Силовики ещё научились держать себя в руках с русскими, а простые люди часто не могут прятать свою ненависть.
– За войны?
– Да. У нас в каждой семье погибшие, как мы можем вам это простить?
– Чего же вы хотите в отношениях с Россией?
– Войны. Хотим вас убивать. И когда-нибудь это произойдёт.
– А отделиться не хотите?
На его лице впервые мелькает подобие улыбки (повторюсь, что парень внешне приятный, только уж очень сердитый).
– Хотим, очень хотим!
– Вы знаете, как бомбили Грозный? Вы знаете, что ваши солдаты насиловали женщин?
Я не отвечаю.
– Да, мы вас резали, но вы насиловали наших женщин. А этого мы никогда не простим. Знаете, за что убили Буданова?
– За Эльзу?
– Да. И каждого, кто обидел нашу женщину, мы достанем. Всех достанем, всех вырежем. Чеченцы такие, для них месть – это святое.
– Вы знаете, те русские, которые родились и жили в Грозном, тоже многое пережили в Чечне во время войн. И они тоже во многом разделяют ваши чувства.
– Плевать мне на них.
– А боевики, которые против Кадырова, ещё остались в горах?
– Я не знаю.
– Ничего не слышали о них?
– Я – нет. Но люди говорят, что кто-то там ещё остался.
Когда уже подъезжали к пункту назначения (парнишка совсем не знал Москву, навигатор вёз окольными путями, и приходилось подсказывать дорогу), он радостно говорил о том, как чеченцы убивали наших солдат. А я почти не слушала, думала о том, что парнишка в общем-то с виду очень славный (при том что кавказцы не очень симпатичны мне), что вырос он, как и я, с матерью, потому что родители разошлись (я переспросила – отец погиб? – ответил, что нет), что у него хороший русский, что при других обстоятельствах мы бы, наверное, поладили; что он действительно ненавидит меня, и я абсолютно ничего не могу с этим поделать.
Выходя из такси, я пожелала ему, чтобы его мечта сбылась, и Чечня отделилась. Он улыбнулся.
