Шпана с Подола
В каждом городе есть свое, так называемое “дно”.
В Москве – Сокольники и Марьина Роща, в Одессе – Пересыпь и Молдаванка, в Киеве – Подол. Об этом писали многие классики. Интересно, что слово “босяк” – чисто киевское. На Подоле были босяки и босячки, босяцкие дома и дворы и даже “босяцкие” гастрономы с неистребимым тухлым запахом и матом-перематом в грязных винно-водочных отделах.
Думаю, что подольское “дно” располагалось, в основном, в окрестностях Житнего рынка, который еще с XV века был уже основным торговым центром Киева. Сам рынок, как и одесский “Привоз”, в то время был окружен бесчисленным количеством галантерейных деревянных “рундуков”, внутри которых сочетание запахов мыла, кремов, кожи, создавало сложный и уникальный запах моего детства.
Вокруг рынка стоял стойкий запах испражнений, помоев, гнилых арбузов. На мостовых валялись отбросы овощей и фруктов, рыбьи внутренности и прочий хлам.
Улица Ладо Кецкавели (ныне уже ее нет), улица Ярославская. Олеговская, Глубочицкая. Смирнова-Ласточкина, Фруктовый переулок и другие, – именно здесь было сосредоточено множество старых, еще дореволюционных домов с грязными мрачными подъездами, воняющими котами, гнилой капустой и деревянными, внутренними лестницами.
Однако была и своеобразная эстетика. В окнах между рамами – вата, а на ней – елочные игрушки.
В 1977 году на улице Верхний-Нижний вал был снесен кинотеатр “Колос”. Это несуразное деревянное сооружение органически дополняло множество убогих домов и деревянных галантерейных “рундуков”. Уже с утра с тыльной стороны кинотеатра, в 50-60 годы собирались на скамеечках пьяницы и венерики, ворье, жулики и спекулянты, потрепанные проститутки. Близлежащие дома – места сбора блатных кампаний, заполненные хмелем, марафстной мутью и бесшабашным разгулом. А ближе к горкам – ночлежки, потайные притоны и места, где орудуют “барыги” – скупщики краденого. Места потаенные – в глубинах двора меж зарослей сирени Много бродяг и нищих ночевали на этих пустырях и горках. Где-то здесь нашла свое пристанище и “элита” преступного мира – “блатные”, живущие по своим законам: “вор ворует, а фрайер пашет”. Это народ без дома, без работы, неприкаянный, но строго соблюдающий законы блатной среды, где кодло на сходках решает все.
Однажды Сталин сказал: “Если бы мы придерживались своих законов, как блатные, мы бы уже давно построили коммунизм”. Однако, какова здесь была свобода! Это-то в годы, когда Сталин еще был жив! Нам, придавленным страхом, боявшимся ЖЭКа, милиции, суда, прокуратуры, ЦК КПСС, окружающих нас людей… этого не понять!
Здесь ощущалась не заграничная свобода, имеющая цену, а наша – бесценная как вода и воздух!
После захода солнца в этих злачных местах собирались люди, опухшие от водки, мелкое ворье и базарные аферисты, босяки и карманники, фармазонщики и шмары.
Оживали зловонные дворы вокруг базара, возвращались домой после трудового дня калеки, нищенствующие, одинокие старики и молодые бродяги, бомжи и множество других людей в серых телогрейках, основным занятием которых было продавать картошку в мундирах, огурцы в газетных кульках, а то и просто питьевую воду. Для всех их Подол стал последним прибежищем и укрытием. Он и обогреет, примет и укроет, а если надо – бесследно в себе “растворит”.
Час ночи. На улицах – ни души. Виден только тусклый свет лампочки на деревянном фонарном столбе, да поблескивают лужи. Сонливость наполняет тела людей сладкой, блаженной грустью.
Напомню читателю, что я пишу о послевоенном времени – это пятидесятые годы.
Сейчас уже другой мир, другие ценности. Лучше это или хуже никто однозначно не скажет.
Тихо было вечерами на пустынных подольских улицах и кривых переулках. Но эта тишина обманчива. Вот пахнущая таранкой усталая от говора биндюжников Глубочица.
Где-то заверещат поросята, залает пес. Вот дымок из трубы, наверное, готовят обед, а может, самогон варят.
Много неубранного конского навоза.
Именно сюда стекаются после трудового дня обиженные жизнью, паралитики, венерики, попрошайки, дегенераты всех мастей, просто бездельники – после дневных тыняний по базару и от одной церкви к другой.
Во Фроловском монастыре их бесплатно кормили пирогами и квасом. Они шли, чтобы в ночном смешении юрбы – “блатных”, “шмар”, “котов” – скоротать ночь. Я с интересом узнал, что мир дна многолик и подвержен определенной классификации.
Например, попрошайки, это и “стрельцы” – стоят с протянутой рукой;
и “бывшие” – полковники, учителя (потерял зрение, прошу на кусок хлеба);
и “странники” – часто ходят по квартирам (отстал от поезда, помогите доехать домой);
и “барахольщики” – ходят по дворам и квартирам (пожертвуйте какую-нибудь рубашку);
и “церковники” (сидят под церковью, читают псалтыри);
и “кладбищенские” (сидят у входа на кладбище).
Однажды я спросил у одного подвыпившего “барахольщика”:
– Как Вы делаете такое жалобное лицо?
– Практика и все!
Глубоко ошибочна мысль, что хулиган – это одиночка – “веселый индивидуалист”.
Настоящий хулиган-профессионал являлся членом хорошо организованного коллектива – “ШПАНЫ”.
На разных территориях – своя шпана.
Самый сильный, ловкий, смелый авторитетом своего кулака встает во главе шпаны. Остальные члены – корешки, рядовые, бойцы…
Когда сходятся две шпаны – главари дерутся между собой.
К победителю присоединяется проигравшая шпана.
В шпане есть и женщины – индивидуальные для одного из членов шпаны и “свои в доску бабы”, для коллектива в целом.
Интересно, что культа женщины в шпане нет. В поведении ребят вы не заметите малейшего намерения не только на ухаживание, а даже на внимание к женщине.
Наоборот “липнет” женщина. Она достает хлопцу сигареты, конфеты, пиво, одалживает на “вечный возврат” деньги.
Малейшая попытка по-рыцарски относиться к женщине – это нарушение хулиганских традиций, которые в течение длительного времени приобрели силу закона. Кто нарушит такой закон, того выгоняют из шпаны, как мухолова.
Любимым развлечением шпаны является игра в карты – “глаз”, “стос”, “девятка”.
“Подрезать карту” – смухлевать кончается трагично – такого “разносят в губу” – бьют беспощадно.
Все зрелища шпана посещает бесплатно, грабит торговок, бьет пижонов и стиляг, отшивает женщин от парочек.
Построенный в 1930 г. по проекту архитектора В.М. Рыкова кинотеатр “Жовтень”, так называемый третий комсомольский кинотеатр на Подоле, был любимым местом посещения шпаны. Причем контролеры кинотеатра знали в лицо всех этих хулиганов, пропускали их в кинотеатр и даже резервировали одни-два ряда для такого рода посетителей.
Однако на крупные дела шпана не шла. …. Так, пустить в ход кулаки, финки, кастеты (зубочистки)…
Когда шпаны собирается много – милиции приходится трудно.
Клички хулиганов, с одной стороны несут на себе печать традиционности, а с другой стороны выполняют чисто конспиративную функцию, т. к. многие члены шпаны знают друг друга только по прозвищам. Кличка – обязательный атрибут члена шпаны.
Особенность клички отражение физических и психологических черт и свойств ее носителя. Например: “кудрявый”, “чана”, “торлик”, “волк”, “череп”, “цыган”, “дух”, “комар” и т. д.
Очень распространено в хулиганской среде так называемое блатное творчество – воровские песни, поговорки.
“Мы ребята йожики!
У нас остры ножики!” или
“Отчего да почему
Да по какому поводу
Я заехал одному
По прямому проводу”.
По вечерам шпана “пьет”, отводит душу…
Слышны крики картежников: “Иду по кушу”, “Не заметывай”, “Четыре сбоку-ваших нет”.
Попавший в шпану обретает второе крещение, однако, эти люди – начинающее ворье! Это уже потом “пацаны” приобретут мастерство, положение, необходимый стаж, рекомендации для последующего восхождения по ступеням блатной иерархии.
Если конечно их вовремя не остановит милиция или бандитский нож.
