Стратегическая ошибка Кремля

24 февраля 2022 года войдет в историю не только как день начала полномасштабного вторжения России в Украину

Со временем эта дата, вероятно, будет восприниматься иначе — как день, когда российское руководство разрушило ту геополитическую конструкцию, которую само же выстраивало почти два десятилетия. Парадокс в том, что до этой войны Москва медленно, методично и довольно успешно усиливала свои позиции. После — начала их стремительно терять. Именно в этом и заключается главная стратегическая ошибка Кремля.

Чтобы понять масштаб просчета, нужно вернуться назад — к 2007 году, к выступлению президента Путина на Мюнхенской конференция по безопасности. Тогда прозвучала не просто речь — это была заявка Кремля на пересмотр мирового порядка. Россия требовала новой архитектуры безопасности, фактического признания сфер влияния и отказа от однополярности. Запад услышал, но не воспринял это как сигнал к системному противостоянию. Более того, экономическое сотрудничество с Москвой продолжалось, энергетическая взаимозависимость росла и Россия постепенно возвращала себе статус серьезного игрока.

Следующий этап — война в августе 2008 года в Цхинвальском регионе Грузии. Военная операция против Грузии тогда стала проверкой границ допустимого. Реакция Запада оказалась ограниченной: политическое осуждение, но без долгосрочного разрыва, из чего Кремль сделал вывод — силовое изменение статус-кво возможно, если действовать быстро и решительно. Этот вывод закрепился и стал частью стратегического мышления в Кремле.

В 2014 году последовал Крым, который был аннексирован стремительно и практически без сопротивления. Затем Москва развязала войну на Донбассе и заставила Украину через посредников из Германии и Франции подписать Минские соглашения, которые фактически заморозили ситуацию в пользу Кремля. И здесь Запад вновь не пошел на жесткий разрыв с Россией. Параллельно с этим продолжались энергетические проекты — Северный поток уже работал, а Северный поток — 2, успешно продвигался. В России укреплялось ощущение, что экономические интересы Европы всегда возьмут верх над принципами.

К 2021 году Москва находилась в комфортной стратегической позиции. Крым был под контролем, часть Донбасса — тоже. Европа зависела от российских энергоресурсов. НАТО демонстрировало усталость от расширения. США были сосредоточены на внутренних вызовах и соперничестве с Китаем. Россия успешно балансировала на Ближнем Востоке, поддерживая режим Башара Асада. Казалось, стратегия постепенного давления, гибридных операций и ограниченных силовых акций Кремля прекрасно работает.

И вот здесь происходит главный надлом всей этой конструкции. 24 февраля 2022 года Кремль отказался от стратегии постепенной эскалации и сделал ставку на молниеносное принуждение Украины. В Москве были убеждены, что Украина повторит сценарий 2014 года — растерянность, управленческий паралич, раскол элит, ограниченное сопротивление. Предполагалось, что политическое руководство Украины дрогнет, система управления посыплется, а украинская армия не выдержит массированного удара. Расчет был холодным и циничным: несколько дней шока, несколько недель хаоса — и новая реальность будет оформлена под диктовку Москвы. Ставка делалась на блицкриг.

Но именно здесь стратегическая ошибка Кремля приобрела фатальный характер.

Украина 2022 года оказалась не продолжением 2014-го, а его отрицанием. За восемь лет страна изменилась — глубоко и необратимо. Армия Украины прошла через боевой опыт, реформирование, обучение и структурные изменения. Политическое руководство во главе с президентом Зеленским не покинуло столицу в первые часы удара. Государственные институты Украины не рухнули, а украинское общество не раскололось, оно сплотилось. Вместо ожидаемого паралича в Украине, по всей стране произошла мобилизация.

Москва исходила из предпосылки, что украинская государственность хрупка и условна. Но именно в момент удара 24 февраля стало ясно: фундамент власти в Украине есть и он намного прочнее, чем предполагали в Кремле.

Блицкриг Кремля не просто не удался — он сорвался в первые же недели, а вместе с ним сорвался и весь первоначальный стратегический замысел. Москва рассчитывала на быструю смену власти в Киеве, но взамен получила затяжную войну. Рассчитывала на психологический шок — получила историческую консолидацию украинского общества. Рассчитывала на демонстрацию силы — получила демонстрацию предела собственных возможностей. Это был не просто военный просчет. Это была стратегическая ошибка России в понимании реальности.

Кремль воевал с Украиной образца 2014 года — но столкнулся с Украиной 2022-го. Он планировал короткую операцию — а запустил четырехлетнюю войну. Он хотел переписать карту за недели — а в итоге оказался втянут в конфликт, который изменил саму международную систему.

За четыре года боевых действий Россия, ценой огромных жертв, добилась мизерных тактических продвижений, но стратегическая картина изменилась не в ее пользу. Москва требовала остановить расширение НАТО — в результате в Североатлантический альянс вступили Финляндия и Швеция и север Европы, десятилетиями сохранявший нейтралитет, изменил позицию в считаные месяцы, а Балтийский регион стал пространством почти полного военного присутствия НАТО.

Европа ускоренно сократила энергетическую зависимость от России, переориентировав поставки и диверсифицировав источники. То, что считалось главным рычагом влияния Москвы, оказалось ослаблено. Экономические связи сохранились частично, но их политическое значение стало совершенно иным.

Южный Кавказ также претерпел трансформацию. Усилился Азербайджан, который после победы во Второй Карабахской войне полностью поменял статус-кво в регионе, став её лидером. Официальный Баку выстроил стратегический союз с Турцией, закрепленный Шушинской декларацией. Начался полномасштабный мирный процесс с Арменией при активном участии США и лично президента Трампа. Армения все активнее демонстрирует стремление к диверсификации своей внешней политики. Центральная Азия также усиливает многовекторность и строит отношения с Китаем, США и Европой. И хотя Россия по-прежнему остается важным игроком, но ее влияние на всём постсоветском пространстве стало более затратным и менее бесспорным.

В Сирии Россия потерпела поражение и там свергли Башара Асада, в Венесуэле США провели однодневную военную операцию, арестовали Николаса Мадуро и власть в Каракасе сегодня действует под диктовку Вашингтона, в Иране режим муллократии полностью деморализован и кажется доживает свои последние дни, также как иранские прокси в регионе.

Если собрать все элементы этой мозаики воедино, то становится очевидно: стратегическая ошибка Кремля — это не только просчет в оценке Запада или санкций. Это прежде всего фундаментальная ошибка в оценке Украины.

До 2022 года Москва действовала в режиме контролируемого риска. Грузия, Крым, Донбасс — это были шаги, рассчитанные на ограниченную реакцию. Но в 2022 году была сделана качественно иная ставка — ставка на быстрое разрушение украинской государственности и именно здесь произошло стратегическое крушение.
Блицкриг должен был стать кульминацией двадцатилетней стратегии. Он должен был зафиксировать новую реальность, принудить Запад к переговорам о «новой Ялте» и закрепить за Россией статус доминирующей силы в постсоветском пространстве. Но вместо кульминации произошел перелом.

Украина выстояла, НАТО расширилось, а Европа полностью изменила энергетическую архитектуру своей безопастности. Ближайшие к России регионы стали также более самостоятельными, в то время как сама Россия оказалась в более жесткой конфигурации международных ограничений и в большей зависимости от внешних факторов.

Москва, начав войну 24 февраля 2022 года хотела продемонстрировать всему миру силу, но у неё получилось совершенно не так, как планировалось её стратегами. Кремль пытался сократить пространство НАТО, но наоборот, Североатлантический альянс расширил его. Россия хотела расколоть Запад, но вместо этого ускорила его консолидацию и вместо быстрой победы, получила долгую и затяжную войну.

Иногда стратегические ошибки маскируются тактическими успехами. Но история оценивает не по километрам на карте, а по изменению баланса сил. И если смотреть на итоги этих четырех лет без эмоций, то становится ясно: просчет в оценке Украины стал той самой точкой невозврата, в которой вся конструкция российской внешней политики дала трещину.

Войны начинаются тогда, когда политики уверены, что контролируют последствия и они становятся историческими переломами тогда, когда последствия начинают контролировать самих политиков.

Похоже, в феврале 2022 года в Москве были уверены, что знают и себя, и Украину. История показала обратное. Как говорил знаменитый китайский стратег и мыслитель Сунь-цзы: «Кто знает себя и знает противника, тот не будет разбит и в ста сражениях».

Рамиз Юнус