Proect Contro
Ви тут:  / Цікаве / Антон

Антон

Антоха бухал

Бухал долго, со вкусом к процессу, и я уж не силён в генетике, замоченной в алкоголе, и не знаю причин — но у хорошего, мирового парня Антохи родился ребёнок-аутист.

Не такой, как остальные.

Другой, более беззащитный, менее «свой» в этом лучшем, сука, из миров.

Жена, державшаяся во время беременности и два года после родов без глотка алкоголя и даже без сигарет — не потянула и рухнула. Антоха не понимал, какого хера, жена не понимала, «за что её Бог наказал», а малыш не понимал — что не так? Вот же он, живой, любящий, маленький — что вам ещё надо?

Однажды Антоха обнаружил себя утром на полу, жену — абсолютно упитой на кровати, сына — игравшего в кубики на подоконнике. Выставлявшего идеально ровную пирамидку. Антоха вытянул бутылку пива, посмотрел на неё, на жену, на квартиру, на грязные простыни, на себя, на сына и на пирамидку. Вылил пиво в вазон, погладил ребёнка и потащил жену в ванную.

Антоха трезвел.

Антоха работал на стройках, а в Киеве надо очень постараться, чтоб не заработать на ремонтах, Антоха закрутил жену так, что она боялась даже в сторону бухла посмотреть. В хате появились новые кубики для новых пирамидок, вазон расцвел, в ящике откладывалось бабло на отпуск — в одной кучке, и на домашнее обучение — в другой.

Собутыльники поотпадали, а друзей — не оказалось.


Бывший рубаха-парень и душа компании — Антоха въёбывал до девяти вечера, но только четыре дня в неделю, остальное время — играл с сыном. Подавал кубики. Телефон «хорошего мастера» начали передавать по руками, очередь на ремонты выстроилась на полгода. Давали плюс половину, чтоб быстрее — Антоха отказывался, работал четыре дня и возвращался домой. Жена забыла про безденежье, похмелье, грязные простыни и старалась лишний раз не дышать, когда папа с сыном собирали паззл.

Антоха воевал.

Антоха ушёл на войну, оставив дома приличный запас денег, плачущую жену и высокую пирамидку. Он провоевал почти четыре месяца, и погиб даже как-то негероично — чинил что-то в машине, не услышал свиста стодвадцатьвторого, не убежал, не нырнул, не успел.
Тогда посмертных бабок платили шестьсот с лишним штук, и жена бегала оформляла месяца два, а то и три. Мы ей помогали, точнее пытались. Сын сидел с соседкой, осторожно трогая кубики, выставляя их всё выше и выше и не зная, что для аутистов нет будущего в этом лучшем, сука, из миров.

Антоху похоронили.

Жена не вернулась к бухлу. Работает, моет, стирает, убирает, живёт. Не плачет, не жалеет себя, смотрит остро, говорит мало. Часто вспоминает Антоху, иногда гладит пальцами единственную его фотку с армии — пацаны стоят, небрежно держа автоматы, и он сбоку, улыбаясь.

Бухал. Трезвел. Воевал. Похоронили.

Она трогает его лицо, потом идёт на кухню, на подоконник, и трогает лицо сына, бо сын в свои девять — копия папы. Обнимает и гладит.
Но никогда не складывает с ним пирамидку из кубиков.

Никогда.

Мартин Брест

Залишити коментар

Ваша електронна адреса не буде опублікована. Обов’язкові поля позначені ( * )